Сначала детишки хороводы вокруг елки водили, под гармошку пели-танцевали, на эскалаторах наших бесконечных катались, а потом в зал повалили. Расселись. Я в кулисе стою, сценарий в руках мну. Вот сейчас... сейчас... И вдруг ЧП: на сцене сразу три Деда Мороза! Один – в красной шубе, другой – в синей, а третий – не разбери-поймешь, пятнистый, как конь в яблоках. Но все седобородые и с седыми же усами.
Этот, который в яблоках, говорит: – Дети! Сейчас мы осуществим демократические выборы Деда Мороза. У нас три кандидата. Каждый изложит свою программу, а вы проголосуете.
И выходит Дед Мороз номер два, тот, что в красной робе. – Дорогие дети! Мы создали команду, подготовили программу... Эти все разворовали – мы все вернем... Теперь специально для вас. Всех примем в пионеры. Будем бесплатно учить и бесплатно лечить. Представьте, дети: вы приходите к зубному врачу, и вам бесплатно ставят пломбу! Голосуйте за нашу команду!
Выглядываю из-за кулисы – в зале невнятный ропот. Никто не хочет к зубному. Боятся.
Выходит Дед Мороз номер три, синенький.
– Когда я стану Дедом Морозом, мы вас всех, – тычет он пальцем в конкурентов, – однозначно расстреляем. Вы предали интересы детей! Вы все конфеты, весь шоколад, все печенье-варенье, все апельсины-мандарины отправили в Америку! Чтобы наши дети голодали! Вы хотите, чтобы они ходили в школу семь раз в неделю! У вас тайный план!! Отменить каникулы! Летние, зимние, все! Позор! Позор!!!
В зале – оживление. Выкрики с мест: входит ли расстрел в программу праздника? И когда будут раздавать огнестрельное оружие школьникам?
Синий Дед Мороз делает шаг вперед, лезет в карман. Понимаю: сейчас будет деньги раздавать. Купюры. Если допустить, то последствия непредсказуемые.
Киваю двум дюжим зайчикам, стоящим наготове тут же, в кулисе. Тряся хвостиками и подрагивая ушами, они выпрыгивают на сцену и деликатно берут Деда Мороза номер три под локотки.
И тут выходит к микрофону Дед Мороз в яблоках.
– Дорогие дети! – начинает спокойно, проникновенно. – Права детей должны быть защищены. Уроков – не больше шести, а в пятницу – не более пяти. Домашние задания в разумных пределах. Мы заставим их провести школьную реформу! Образование – главное в XXI веке!
Так себе реакция.
– Допустить этих троглодитов к вам, детям, – кивает он в сторону сине-красной парочки, – это все равно, что назначить вампира директором станции переливания крови!
Только он загнул про вампира – совсем маленькие дети плакать начали, а те, что постарше, посмелее, отвернулись и глаза закрыли...
Чувствую, этот, который борец с вампирами, провалился, шансов у него нет.
И тут я взмахиваю рукой. Мгновенно гаснет свет. Луч прожектора выхватывает сброшенный с потолка канат, и по нему стремительно спускается Дед Мороз. Четвертый и последний. Самый-самый. Неипервейший. Остальные, по сути, самозванцы. Десантируется на сцену, потом выскакивает из-за ширмочки и упругой, чуть раскачивающейся походкой идет к микрофону. Зал в восторге.
Лучи прожекторов блуждают по огромной сцене и, наконец, сходятся в одной точке, на фигуре Деда Мороза номер четыре. Звучит гимн. Все встают.
С последними аккордами Дед Мороз Самый-Самый начинает речь:
– Если вы, ребятки, сделаете правильный выбор, будет концерт, и все получат подарки. По две штуки в одни руки. И по пятерке в дневник. Предмет – по желанию... А если выбор неправильный, – он бросил выразительный взгляд на сбившихся в кучку соперников, – пойдете домой и сядете делать уроки.
– Сейчас каникулы! – пискнул какой-то умник, но его заглушил одобрительный рокот зала.
– Это популизм! – крикнул Дед Мороз Первый. – Возмутительно!
– Возможно, мы с народом и ошибаемся, – вкрадчиво произнес Дед Мороз Самый-Самый, – но вам от этого будет не легче! Боливар не вынесет... раз, два,три... четверых!
Толкаю рукой стоящего рядом зайчика, тот выпрыгивает на сцену, что-то шепчет на ухо Самому-Самому и упрыгивает обратно.
– Дети, – говорит Самый-Самый. – Боливар – это такая лошадка! И ей тяжело, когда на нее наваливаются четыре здоровых мужи... то есть дяденьки!
– А-а-а, – проносится по залу. Понято адекватно.
– Дороги дети! – продолжает Самый-Самый, и голос его набирает силу. – Мы – за благополучие! Мы – за стабильность!
Недоуменная тишина в зале. Толкаю зайчика. Выпрыгивает на сцену, шепчет на ухо.
– Стабильность – это когда тот, кто учится на тройки, может дальше учиться на тройки. Тот, который хорошист, – на четверки.
Ну, а отличники – сами понимаете!
– А двоечники? – раздается одинокий голос из зала.
– Двоечники? – чуть растерялся Дед Мороз Четвертый. Я уже собрался было толкнуть локтем зайчика, но тут Самый-Самый нашелся сам: – А с двоечниками будем проводить кропотливую воспитательную работу! Нельзя с водой выплескивать ребенка!
Аплодисменты в зале. Шумные, переходящие в бурные. Самый-Самый раскланивается:
– Вопросы?
– Интернет-карты раздавать будут? – басит какой-то переросток.
Четвертый кивает утвердительно.
– А мобильные телефоны? – пискнул девчачий высокий голосок.
– Кхм-м, – замялся Дед Мороз. – Те, которые будут конфискованы и олигархов! За неуплату налогов.
Толкаю зайчика. Подскакивает. Шепчет.
– Неуплата налогов, дети, – это такая штука... Это вроде как папа зарплату получает, а подарков вам не покупает. Даже на жвачку денег не дает.
Шумное возмущение бессовестными олигархами. Отдельные выкрики. Кто-то грозит кулачком.
– И на пиво! И на пиво не дает! – слышится из зала чей-то наглый голос, но Четвертый его игнорирует.
– Дед Мороз, – встревает какой-то пацаненок, – а у тебя внучка есть?
– Хотите познакомиться? – улыбнулся Дед Мороз неотразимой улыбкой. – Приезжайте в гости!
Подталкиваю в спину затаившегося рядом Вешнякова:
– Иди, Альбертыч, твой черед!
Выходит Александр Альбертыч на сцену – олицетворение закона:
– Приступаем к голосованию!
Опять возникает самый первый Дед Мороз: – Мы настаиваем на тайном голосовании!
– Закон не предполагает! – резанул Альбертыч. – Итак, кто за Деда Мороза... вот этого - Самого-Самого?..
Рев в зале. Лес рук.
– Единогласно!
Три неудачника, натыкаясь друг на друга, уходят со сцены.
Триумфально! Других слов нет! Только, думаю, как он свои обещания выполнит? Ведь это не через год-два надо – через два часа!
В задумчивости выхожу из-за кулис, натыкаюсь на Машу Арбатову и Хакамаду: рыдают в объятиях друг друга.
– Представляешь, Питирим! Мы – кандидатки в Снегурочки. Так нас даже на сцену не пустили! Заминировано, говорят. Звонок поступил. Как так – ведь там тьма народа? Одних Дедов Морозов – четыре штуки?
Я – сторонник серьезных форм и веских аргументов, поэтому симпатизирую больше Маше-Свободной-России. Но выражаю сочувствие обеим. Попутно успокаиваю:
– Безопасность, – говорю многозначительно, – дело тонкое, неженское.
Вышел в фойе, смотрю сверху вниз – уже машины к зданию подкатывают, какие-то люди их разгружают, ящики внутрь таскают.
Закончился концерт, а подарков навезли – хоть на всю Москву. Бери, сколько унесешь... Дневники чистенькие, только что из типографии. Тетеньки аппаратного вида туда фамилию, имя, отчество вписывают, пятерочку красным рисуют и гербовой печатью заверяют. На выходе интернет-карты раздают. Совсем маленькие не понимают, что такое, но на всякий случай берут. Праздник!
Откуда только, думаю, средства? Неужели стаблизационный фонд распечатали?
Подошел ко мне Самый-Самый, уже без грима:
– Ну, Питирим! Ты и режиссер! Восхищен!
– Ничего, – отвечаю скромно. – Политика – это режиссура. Разошлись все совершенно счастливые. И только мальчик, которого пригласили в гости, стоял посреди пустого фойе, одинокий, неприкаянный, и по щекам его текли настоящие новогодние слезы.
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
