Смотрю на него – еле сдерживается человек, прямо комок нервов. Из-за особнячков таких душевных терзаний не бывает. Ах, да! Он же, Митволь, собирается свидетелем стать - по новому делу Березовского - о госперевороте.
– Я вот чего не пойму, Питирим, – сокрушается гость, – все на меня накинулись. Мол, я Березовского заложил, мол, стукач я, доносчик и чуть ли не провокатор. А почему Борис Абрамычем никто не возмущается? Он же хотел народ самого святого лишить – права выбирать президента?
– Скажи мне, Олежек, – допрашиваю я охранника природы, – ты же с Березовским в 2001 году встречался? Почему же столько лет молчал? А может, ты с Березовским все это время плел нити заговора? И только от ужаса пред совершенными тобой преступлениями в последний момент спрыгнул с телеги? Я бы, Олежек, на месте Генпрокурора, против тебя дельце-то возбудил...
– Да как же так! – вскричал Олег Львович. – Тогда, в 2001-м, я думал, что у Бориса крыша поехала. После перенесенного гепатита. Казалось – человек просто не понимает, о чем говорит. Ну, и не принял всерьез.
– А если не принял всерьез, зачем на рандеву с диктофоном ходил?
– Когда я диктофон брал, я же еще не знал, что у него крыша поехала! – загорячился Митволь. – Это я только потом понял! Оказалось – маньяк власти, вроде как инженер Гарин, только без гиперболоида!
– А кассетку чего не выкинул, если на ней бред маньяка?
– Ты что Питирим! В наше время кто же такую кассетку выкинет! Она же всегда пригодиться может.
– А сейчас, значит, решил, что крыша никуда не уезжала?
– Подумал... несколько лет и понял: надо принять всерьез. Дружок мой, Саша Хинштейн подсказал: пришло время. Тогдашнее безумие в свете последующих событий оказалось опаснейшим антигосударственным заговором. Меня как молнией ударило: мы же чудом избежали насильственной смены власти! Я уже и со следователями ФСБ общался – очень квалифицированные молодые ребята. Обаятельные, интеллигентные, со вкусом одетые... Спортивные, начитанные! Произвели на меня очень благоприятное впечатление.
– И не жалко тебе Борис Абрамыча? Червячок не грызет тебя изнутри?
– Ты что, Питирим! – изумился Митволь. – С Березовским все! У него одна дорога – в наручники и в Москву. Он же православие принял, так что теперь ему даже Израиль не поможет. Знаешь, по тамошним законам нельзя дать гражданство православному еврею. Теперь бы мне устоять, в поливе этом жутком, в кампании клеветнической.
– Вот что, Олежек, – говорю я раздумчиво. – Устоять в этой ситуации нелегко. Но возможно. Напиши явку с повинной. Так, мол, и так, состоял с Березовским в заговоре по свержению законной власти. Тебя сразу в СИЗО. У нас народ страдальцев любит. Бабушки передачи тебе будут присылать, сигареты и носки теплые. Все сразу забудут, что ты стукач. А если намекнешь, что тебя Березовский заложил, – вообще национальный герой. И потом: ты же кандидат наук, будешь заниматься научной работой. Ты же не Ходорковский, тебе не запретят.
– Не хочешь ты меня понять, Питирим, – обиделся Митволь и встал. – Все шутки шутишь. А ведь, казалось бы, одно дело делаем.
– Олежек! – негромко позвал его я. Он остановился как вкопанный. – Олежек, ты кассетку-то из диктофона вынь! И пленочку отдай!
Покраснел он как рак, дрожащими руками кассету выковырнул, положил на стол.
– Теперь иди! – разрешил я.
Взглянул на стеллаж у стеночки – все заставлено кассетами с компроматом. На одного Березовского целая полка. Ни сантиметра свободного. И главное, все несут и несут. Вздохнул и кинул кассету в мусорную корзину.
Все события и персонажи являются вымыслом. Любые совпадения случайны.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
