В России подобное утверждение может вызвать удивление – ведь мы привыкли понимать под "консерватизмом" социальную пассивность, нежелание граждан отстаивать собственные интересы. В действительности формы выражения гражданской позиции весьма многообразны и не обусловлены содержанием взглядов. Status quo, оказывается, можно отстаивать методами, более уместными в ситуации революционных перемен.
Начавшиеся в университете города Пуатье, студенческие волнения быстро распространилось на другие образовательные учреждения, в том числе парижскую Сорбонну, которая в течение нескольких дней была блокирована группой протестующих активистов. Почин студентов поддержали – немыслимый в российском климате шаг – ректоры университетов, в том числе университета Пуатье, а также профсоюзы - не только студенческие, но и другие: транспортников, учителей, присоединившиеся к движению протеста.
Для нас французские события поучительны как в смысле способности групп общества к активному отстаиванию гражданской позиции, так и по идейной наполненности протестного движения.
Начнем с последнего. В центре дискуссии находится требование обеспечить наиболее спорное с нормативно-философской точки зрения социальное право, право на труд. Известно, что государство во Франции более чем государство. Оно не только выполняет свои прямые обязанности по защите граждан от внешних угроз и поддержанию правопорядка, но и несет груз социальной ответственности по обеспечению равных возможностей для всех членов общества, материальной поддержке неимущих и безработных, охране детства и материнства и т.д. и т.п. Парадоксальным образом упование на государство сочетается с нелюбовью к правительству, которое воспринимается как недруг трудящихся, готовый принести интересы людей в жертву абстрактным экономическим показателям эффективности.
Если право на труд обеспечивается государством, то рабочие места создаются предпринимателями, которые не только выплачивают высокие налоги, но и находятся под "дамокловым мечом" судебных исков от своих работников. Хорошо известно, что уволить работника во Франции чрезвычайно хлопотно и дорого. Сверхзащищенность наемных работников во французском кодексе законов о труде, с одной стороны, удерживает социальное неравенство на приемлемо низком уровне, но с другой – расхолаживает работающих по найму, подавляя в них инициативность и заинтересованность в повышении производительности труда.
В нынешнем конфликте между правительством и гражданским обществом бессмысленно искать правых и виноватых, поскольку нынешнее противостояние проистекает из объективных противоречий между естественными потребностями экономического развития государства и императивом социального протекционизма, в основе которого в свою очередь лежит негласный договор с властью.
Такие формы гражданского протеста как демонстрации, захваты общественных зданий, всеобщие или секторальные забастовки являются "фирменным знаком" французской общественной жизни. В сравнении с "бунтом предместий", незнакомой и пугающей формой не то социального протеста, не то девиантного поведения, протестная мобилизация преследует вполне конкретные цели и следует выработанным за столетия правилам взаимодействия с властями. Одно из них – воздержание от насилия и привлечение к переговорам "социальных партнеров": работодателей и профсоюзов. Несмотря на это, социальный протест во Франции остается авантюрой, исход которой невозможно предугадать.
Демонстрации во Франции позволяют осознать вещь совершенно очевидную, но старательно игнорируемую в России: мобилизация гражданского общества совершенно необязательно и далеко не всегда обусловлена политическими требованиями.
Нынешние реалии политической жизни России более располагают к протесту социальному, нежели политическому. В условиях метастазирующего контроля власти над всеми формами общественной жизни, социальные требования способны привлечь под знамена оппозиции тех российских граждан, которые не восприимчивы к политической аргументации. Невозможно отрицать, что значительная часть россиян обладает способностью примирять в своем сознании смутную неудовлетворенность курсом властей с поддержкой президента Путина. Для них власть плоха не потому, что она – власть в ее брутальном своеволии, но может стать плохой потому, что нарушает моральные договоренности с гражданами, иллюзия которых до сих пор живет в российском обществе.
Российское общество консервативно не только в формах проявления своей гражданской позиции, но и в представлениях об обязательствах власти по отношению к себе. Большая часть наших сограждан до сих пор пребывает в выдуманном мире, где государство обязано заботиться о детях и стариках, опекать бедных и немощных, ограждать трудящихся от произвола работодателей... Дать этому нравственную оценку невозможно, ибо эти представления не имеют ничего общего с реальностью. У власти собственные представления о контракте с нами. Мы никак не можем их изменить, но в наших силах определить, что власть должна нам, и не позволить ей выйти за границы отведенной ей нами компетенции. Для этого нужно не так уж много: не бояться открыто сказать, что власть – это мы, граждане.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
