Как утверждают руководители Независимой психиатрической ассоциации России, программа оптимизации отношения к людям с психическими расстройствами в значительной мере пересекается с отношением к людям другой национальности, просто с проблемой толерантности, отношения к "инакому", к тому, кто от тебя чем-то отличается от других. На мои вопросы в связи с прошедшей выставкой ответила исполнительный директор Российского исследовательского центра по правам человека, медицинский психолог Любовь Виноградова.
- К каким регионам сегодня приковано внимание комиссии более всего?
- Наша работа была рассчитана на четыре региона. Это Смоленская, Воронежская область, Краснодарский и Ставропольский край. Выбраны они были отчасти потому, что здесь есть проблемы в области психиатрии. Если говорить о Воронеже и области, то это, прежде всего, проблема национализма и ксенофобии. Ни для кого не секрет, что и другие регионы страдают этим. Ставропольский край, понятно, – крайне сложный как регион, прилегающий к Чечне, и там тоже действует миротворческая организация. В Смоленской области ключевой была и остается до сих пор детская тема. Эта область в какой-то мере лидирует по развитию программы приемных семей и усыновления. Там губернатор с пониманием относится к проблемам детских, сиротских учреждений, приютов. Но право ребенка на принятие семью встречает противодействие со стороны руководства детских домов. Принятие в семью детей-сирот для них чрезвычайно не выгоден: они получают большие деньги на каждого ребенка и, если всех детей раздать, то придется просто закрыть детские дома. А руководство и персонал, естественно, останутся без работы...
- В какой из перечисленных вами четырех областей ситуация с правами психически больных хуже всего?
- По нашим данным, наибольшую суровость к психически больным проявляют Краснодарский край и Смоленская область. Из последней идет очень много жалоб. Это в значительной мере связано с тем, что там находится одна из крупнейших больниц для принудительного лечения людей с психическими расстройствами, совершивших какие-то преступления, - больница Сычевка тюремного типа. Сейчас такие учреждения носят другое название – "психиатрические больницы интенсивного наблюдения". Таких крупных больниц в стране – всего семь. Что же касается Сычевки, то она существует с советских лет. Условия там тяжелые, о чем выпущено достаточно много документальной литературы, и фильмов.
Психиатрия – тема закрытая как в прошлом, так и в условиях "победившей демократии", и в споре с журналистом, к сожалению, всегда побеждает врач. Ссылаясь на всю ту же "врачебную тайну". Справедливо ли это? Нет. Тайной владеет врач, а не общество, а это значит, что у скрывающего есть что скрывать, помимо тайны обращения к психиатру. Это, конечно, не значит, что папарацци могут совать свой нос в личные дела больных, в связку "врач – пациент", – упаси Бог.
Но знать о том, как вообще содержат душевнобольных, как их лечат и обеспечивают всем необходимым, – СМИ не просто могут – обязаны знать. Но не знают, да и знать многие боятся. Тема-то очень скользкая: чуть, что не так – сразу потащат в суд, и плати за причинение морального вреда врачу Ивану Ивановичу Иванову. А он, прежде товарищ, а ныне господин Иванов, вам никогда не расскажет, сколько условных единиц стоит для пациента обращение с просьбой провести независимую экспертизу на предмет "восстановления" его психического здоровья – в тех случаях, когда совершена врачебная ошибка. Врачебная тайна? А если у.е. врачам не хватит, снимут ли ему неверный диагноз (пусть даже в "рекомендательном" для суда смысле) или нет, – это, надо полагать, тоже часть врачебной тайны?
Как явствует из приведенного интервью, психически больным сегодня угрожает две крайности – неприятие "дурака" в ксенофобном народе, в СМИ и "психиатрические клиники интенсивного наблюдения", где права больных нарушаются более всего. Правда, есть, – по большей части, "была" – проблема голода среди пациентов психиатрических клиник. И создается впечатление, что болевые точки современной психиатрии этим как бы исчерпываются: стоит их разрешить, и восстановится попранные права человека и гармония в обществе. Но разве правовая немота таких больных – это не главная проблема в сфере гражданских отношений?
Представим на миг: вот человека суд признал психически больным, что дальше? Если он до этого совершил уголовное преступление, то как складывается его судьба? Эксперты, увы, молчат о том, что таких больных (или симулянтов) порой содержат в так называемых интернатах закрытого типа. Вместе с другими, которые преступлений не совершали. Что приводит к тяжелым стрессам у последних.
А вот отзывы пациентов, побывавших в так называемых интернатах закрытого типа и даже клиниках общего содержания (как в первопрестольной, так и на территории Воронежской области):
"Среди медперсонала интерната процветает неприкрытое воровство: крадут продукты питания, разбавляют даже кисель, - рассказывает Н. – После обеда или ужина не покидает чувство, что вроде бы и не ел вовсе. О чем ни попросишь медсестру или врача, - все остается без ответа".
"Если психически больной интересуется датой выписки, это для врача является показателем, что больной не вылечился и проявляет нездоровое беспокойство, хотя на самом деле человека просто интересует его дальнейшая судьба, - делится своими впечатлениями от пребывания в психиатрической клинике Р. – Врачи слишком часто дают уклончивые ответы, мол, когда вылечишься, тогда и выпишем".
"Я своими глазами видела, - свидетельствует А., - как больных привязывают к кровати, чтобы не бродили по отделениям и не приставали к врачам и медперсоналу. Привязывают к койкам лунатиков. Или закалывают их снотворными, чтобы не докучали своими "путешествиями" по коридору. А эпилептиков кладут на холодный пол и оставляют там на долгое время после припадка. Когда человек поступает с суицидальным синдромом, первые три дня его колют сильнейшими снотворными, и это называется лечением.
Психиатры в силу собственной безграмотности не могут отличить здорового человека ("косящего под психа" - прикидывающегося психбольным, чтобы уйти от ответственности за преступление, иногда - накаченного психотропными или наркотическими средствами) от настоящего больного. Вводят лошадиные дозы лекарств, порой даже не по назначению, лишь бы сковать мышечную ткань человека; накачивают сильнейшими психотропными средствами, превращая его в живую куклу, передвигающуюся мелкими шажками. Лечить начинают до установления диагноза. Медсестра делает внутримышечные инъекции в плечо и предплечье, а потом сами же спрашивают: "У тебя все руки исколоты, ты что, наркоманка?" А на ответ изумившейся больной издевательски отвечают: "Да что ты, милая, я ж тебе ничего не вкалывала!" Лечащие врачи крайне редко посещают своих пациентов".
"На помывку в ванную комнату загоняют по нескольку человек сразу, как скотину, обливая и пожилых, и молодых – тех, которые не могут мыться сами, - холодной водой из шланга, – рассказывает С. – В ванной был страшный сквозняк, потому что фрамуга была сломана и не закрывалась даже в зимнее время. Санитарки ходили туда курить. Только за мелкое подношение, например, за плитку шоколада, можно упросить санитарок открыть ванную, чтобы помыться или постирать там во внеурочное время. В больницах нет ни личного мыла, ни мочалок – было только общее хозяйственное мыло. За личными вещами в палатах никто из медперсонала не следит, клептоманов от других не изолируют..."
"В наблюдательных палатах вонь от мочи стоит невыносимая, никто за больными не ухаживает, у обездвиженных пациентов от долгого лежания на одном месте появляются пролежни, - рассказывает К. - В некоторых случаях у людей начиналась пневмония от жидкости, скопившейся в легких. Таких больных, если у них нет родственников, "не кантуют", то есть не переворачивают с боку на бок, не делают им массаж, рекомендованный в таких случаях. Просто оставляют лежать на кровати, как сваленные мешки".
В учреждениях открытого типа – другая крайность: в некоторых отделениях мужские и женские палаты не отделены друг от друга, и пребывание там (которое порой, заметим в скобках, стоит для больных или их родственников немалых денег) сопряжено с риском… быть изнасилованными. Грубо говоря, мужья там "культурно отдыхают" от жен, а жены – от своих благоверных.
Да, что и говорить, пресса нынешняя – далеко не фонтан. Но разве люди, превращенные своим недугом в овощи, могут рассказать ей о том, как санитарки резко вырывают из-под них простыни, испачканные испражнениями, и в гневе, с оскорбительными тирадами, хлещут ими по лицу потерявших разум женщин и мужчин?
Так что насчет "гуманного отношения" к психически больным давайте пока повременим...
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
