Посконная этнография (Газета.Ru)

Скандал, вызванный уличными гонками, устроенными в Швейцарии российскими лоботрясами преимущественно азербайджанского происхождения, вызвал, как и следовало ожидать, очередной приступ национального возбуждения у тех представителей "государствообразующего народа", которые искренне полагают, что систематически демонстрируемое ими невежество в области русской орфографии с лихвой искупается их горячей любовью к родным березкам.

Негодующие причитания патриотов сводились к следующим тезисам. Во-первых, "чучмеки" специально русифицируют свои фамилии, чтобы позорить своим поведением за границей не собственную нацию, а русских.

(Набивший оскомину нюанс: патриоты убеждены, что один их четырех балбесов, носящий фамилию Миронов, на самом деле Менакер, то бишь известно кто).

Во-вторых, Запад постоянно живет в нетерпеливом ожидании очередного такого инцидента, чтобы снова и снова укрепиться в своей животной ненависти к белым и пушистым русским людям. Вот квинтэссенция этой мысли: "Да уж!..для Запада (большинства его жителей) все бывшие республики СССР – это Россия! И когда, например, в Вене ловят очередного Грузина за воровство, то Россия автоматически тоже получает боооольшой Минус!!! и тамошние бабушки копаться не станут в истинном происхождении хулигана!! "снова эти русские!!"".

Зная заранее, что моя инициатива будет равносильна попытке пробить головой стену, попробую все-таки разъяснить любителям березок, что их негодование основано на своего рода лингвистическом заблуждении. Дело в том, что произнося слово "русский" (russe, russian, russo и т. п.) ни один швейцарец, француз, немец, итальянец или англичанин не имеют и не могут иметь в виду национальность или этническое происхождение нашего соотечественника, будь он русским, чукчей или ингушом.

Причем отнюдь не в силу своего этнографического невежества (хотя многие европейцы действительно грешат им). А просто потому, что понятие "национальность" означает для них то, что мы называем гражданством. Этническое же происхождение их вообще не интересует и не фиксируется ни в одном официальном документе. Спросите китайца, легально обосновавшегося в Париже, о его национальности, и он скажет вам, что он француз. То есть французский гражданин.

Все дело в том, что европейские языки в определенном отношении не столь велики, могучи и богаты, как русский язык, в котором сосуществуют два понятия – россиянин (для обозначения гражданства) и русский (для обозначения этнической принадлежности). Объяснить тому же французу разницу между россиянином и русским невозможно. Разве только что с применением дополнительных разъяснений вроде "гражданин России (russe) славянского происхождения" или "гражданин России (russe) чеченского происхождения" и подробных уточнений, что чеченцы живут на Северном Кавказе и пользуются собственным языком, который весьма отличается от языка Толстого и Достоевского.

Так что все вопли о русофобии швейцарских бабушек, как говорится, мимо кассы.

Говоря проще, если в той же Вене поймают вора-грузина с российским паспортом, для австрийской полиции он будет русским (напоминаю, эквивалента слова "российский" в немецком языке и иже с ним не существует). Но если воришка будет иметь грузинское гражданство, то о нем будут говорить и писать, как о грузине. Даже если при этом он будет этническим русским, табасаранцем или выходцем из индейского племени кайова. Только и всего.

А вот если бы швейцарские старушки могли ознакомиться с реакцией отечественных "арийцев" на женевский инцидент, то они неминуемо впали бы в полное и закономерное изумление перед очевидным парадоксом: как могут вменяемые люди так исступленно дорожить репутацией своего народа, чтобы защищать ее способами, которые эту самую репутацию опускают, как говорится, ниже плинтуса? Впрочем,

Европе никогда не осмыслить, в какие причудливые проявления может вылиться наша мания самоутверждения, вызванная хроническим комплексом собственной несостоятельности.

Между тем, с поправкой на два десятилетия, совершенно справедливо уже цитировавшееся утверждение, что "для Запада (большинства его жителей) все бывшие республики СССР – это Россия!" Да, действительно, в советские времена никому из американцев, европейцев, да и вообще всех иностранцев, даже в голову не приходило называть граждан "многонационального Советского Союза" советскими. Для них мы все были русскими, а СССР – Россией. Сначала царской Россией, а потом советской Россией. (Кстати, стоит вспомнить, что при царе-батюшке в нашей стране национальностей (в этническом смысле) не существовало, а были православные, иноверцы и инородцы).

И вы знаете, несмотря на весь наш рабоче-крестьянский интернационализм, в советское время никого из представителей "государствообразующего народа" нимало не коробила "фигурная скобка" Россия, русские, за которой ютились остальные нации и народности СССР. "Русские в космосе!", "Русские одержали победу на Олимпиаде!", "Русские идут!" (был такой американский комедийный фильм о том, как советская подлодка сбилась с курса и оказалась в штате Массачусетс). Напротив, они считали это обобщение совершенно естественным. Так что же мы так возбуждаемся сегодня, когда русскими вполне логично называют уже не советских, а российских граждан? А граждан Узбекистана, Литвы или Грузии называют узбеками, литовцами и грузинами?

Все дело в том, что с крушением тоталитарного советского, а по существу, все того же российского, государства на свободу вырвались те национальные комплексы, которые были придавлены идеологической плитой "дружбы народов". Эти комплексы вовсе не исключали бесчисленных примеров реальной дружбы и приязни между советскими людьми разных национальностей, но они были производным от внутренней культуры этих людей, но отнюдь не от нравоучений "родной партии".

По сути, сегодня вслух и свободно, от души, без лицемерия и без обиняков говорится то ("грызуны", "хохлы", "чурки", "чухна", "черные" и т. п.), что десятилетиями копилось в душах многих радетелей "русскости" и что всегда было реальным их отношением к так называемым "национальным меньшинствам" в советское время. А если добавить к этому почти рефлекторное негодование по поводу того, что "нацмены" посмели "отложиться" от России, лишив ее национальное большинство приятного и духоподъемного чувства всевластия над "младшими братьями", то становится понятным, в каком расстройстве ума и чувств находится человек, возомнивший о своем расовом превосходстве: "Сибиряк Бабаев", "россияне Исмаиловы", "русская мафия с Брайтон-Бич" – все это сильно, конечно. Но если сами русские помнят, что они не бабаи исмаиловы с прочими, то это главное". Впрочем и в советские времена между "старшим народом" и его "младшими братьями" даже на официальном уровне существовала почти невидимая, но незыблемая граница.

В партийных органах практически всех национальных республик вторым секретарем их Центральных комитетов был обязательно "засланный казачок" из русских. Местные партийные боссы называли их между собой "гауляйтерами". С деловой точки зрения прок от них был небольшой: местных особенностей и обычаев они не знали и знать не хотели, довольствуясь – особенно в "маленьких, но симпатичных виноградных республиках" – коллекционированием коньяков и поглощением шедевров национальных кухонь: плова, лагмана и шашлыков.

В лучшем случае, смысл их пребывания в той или иной республике заключался в отслеживании возможных "националистических отклонений" от линии партии. Впрочем и здесь они мало преуспевали по причине все той же неосведомленности о "местном колорите". Но в основе этой, в общем-то абсолютно бессмысленной, практики лежало убеждение, что только русский как прирожденный носитель государственной идеологии сможет выявить и дать соответствующую оценку "националистическим отклонениям" закавказских, прибалтийских или среднеазиатских республик. Москва хоть и их подкармливала, но всегда подозревала в "поглядывании в сторону леса".

Рядовому обитателю России эти тонкости вряд ли были известны. Но он со школьных лет воспитывался по учебникам, в которых "русская" история России и СССР поступалась двумя – тремя десятками страниц, где скороговоркой излагалась история национальных республик.

В частности именно поэтому в Советском Союзе русские и их "младшие братья" жили в разных психологических измерениях. Говоря проще, в отличие от русских людей ни узбеки, ни эстонцы, ни азербайджанцы не воспринимали пространство империи как принадлежащее их народу, то есть как "исконно узбекские, эстонские или азербайджанские земли".

Отсюда и разница в постсоветских ощущениях, когда распад Советского Союза и сегодня воспринимается многими русскими людьми как утрата "исконно русских земель".

Привычно гордясь своей ролью "старших братьев", русские люди не могли не понимать, что в этом качестве именно они несут главную ответственность за абсурд советского бытия, который в конце концов и доконал "первое в мире социалистическое государство". Признать это, по вполне понятным причинам, было выше их сил. Вот так и становились в их глазах козлами отпущения "братья младшие", которые, согласно известному апокрифу, развалили великую страну только потому, что их лидеры "позарились на ковровые дорожки и почетные караулы в иностранных аэропортах".

А уж в наши дни особо возбудимым представителям "государствообразующего народа" и подавно нечего и некого стесняться в своей стихийной неприязни к "неблагодарным предателям".

Вот только любопытно было бы узнать: а сам Владимир Путин, признавшийся недавно, что в его глазах Украина и украинцы являются геополитическим и этническим нонсенсом, в советские времена тоже так считал?

Статья опубликована на сайте Газета.Ru

Борис Туманов