Назвался груздем

По нашим данным, работы в Химкинском лесу продолжаются, несмотря на то, что президент России Дмитрий Медведев приостановил их и поручил правительству разработать альтернативные варианты прохождения платной автодороги. Эта история получила широкую известность после концерта-митинга в защиту Химкинского леса, который прошел на Пушкинской площади. Одним из его организаторов стал известный музыкальный критик Артемий Троицкий. Перед подачей обращения Медведеву он ответил на вопросы журналистов.

— Артемий, вы надеетесь, что обращение к президенту с просьбой запретить вырубку леса и проложить трассу в обход, как-то повлияет на ситуацию?

— Я вообще-то против того, чтобы носить боярам петиции, просить, умолять и так далее. Скажу вам честно, Женя Чирикова меня соблазнила, привела сюда. В конце концов я уже назвался груздем, то есть защитником леса, и мне положено быть со всеми вместе в одном "лукошке". Зачем это нужно, я, честно, не знаю. Меня с этой ситуацией примиряет только то, что люди, которые пришли на концерт в защиту Химкинского леса, заполняли эти открытки. Не хотелось бы, чтобы хорошие ребята работали зря. Что делать с этими открытками? Рука тянется к мусорному ящику. Но так поступать некрасиво, это неблагодарно по отношению к тем людям. Поэтому я пришел, чтобы эти открытки передать президенту, хотя я не уверен, что они до него дойдут. Будучи экзистенциалистом по натуре, я считаю, что, если бы я не пришел сюда, я поступил бы не очень честно в отношении собственной совести, которую предпочитаю хранить в чистоте.

— Возможно, ваша известность поможет защитникам леса...

— Я думаю, что вмешательство любого человека, и неизвестного, и известного, может помочь делу, потому что лес на самом деле еще не в безнадежном состоянии. Он тяжело ранен, но не убит. Его еще можно выходить. Это в наших руках.

— А почему вы вообще поддержали жителей Химок, которые борются за свой лес?

— Это был сиюминутный порыв. У меня нет никакого рационального объяснения. Просто я всегда поддерживаю борьбу меньшинства против большинства. Кроме того, я очень люблю гулять в лесу. Я много лет активно занимаюсь поддержкой разных экологических мероприятий. В общем, в этом нет ничего необычного. Захотелось человеку защитить лес, что такого?

— А почему только сейчас? Ведь эта борьба идет давно...

— До этого у меня были другие дела. Я борюсь на многих фронтах, в том числе и невидимых.

— Градус вашей активности в последнее время явно повышается. Вы поссорились с руководством "Эха Москвы" из-за того, что вам не позволили поставить в эфире песню рэп-исполнителя Noize MC "Мерседес S 666" о ДТП с участием вице-президента "ЛУКОЙЛа". Как вы это объясните?

— Если я узнаю о какой-то вопиющей несправедливости, то мне хочется справедливость восстановить. Это я считаю естественным желанием нормального человека. Я не вижу в этом ничего необычного. Вероятно, многим кажется странным, что я, человек публичный, светский, буржуазный, гламурный, успешный и все такое прочее, занимаюсь всякой х**ней, которой обычно занимаются люди обиженные, побитые или городские сумасшедшие. Я лично считаю, что ничего странного в этом нет.

— А музыка протеста в России существует? Помогает ли она решать социальные проблемы?

— Я думаю, что если те, кто должен решать социальные проблемы, ни фига не решают, а занимаются совершенно другими делами, то этим должны заниматься сами граждане. Музыканты — это тоже граждане, поэтому совершенно логично, что музыканты начинают решать эти проблемы. Я, правда, не знаю ни одной музыкальной группы из города Химки, наверное, потому, что в Химках никакой музыки не водится. На помощь жителям пришли музыканты из других городов, в частности из Москвы и Петербурга.

— А почему многие музыканты отказались принять участие в концерте на Пушкинской площади? Испугались?

— Тех, кто не выступил, можно разделить на две группы. Одна — это те, кто хотел выступить и пришли на площадь, но не смогли выступить. Стражи порядка просили их оставить свои инструменты в ближайшей камере хранения на площади Трех вокзалов. Это группа "Телевизор", Ваня Алексеев, Саня Скляр, Сергей Галанин. И одного их намерения оказаться на площади мне достаточно, чтобы считать их хорошими парнями.

— Может ли музыка изменить социальную обстановку в стране?

— Я думаю, что музыка кое на что способна. В странах, которые принято считать демократическими, музыка способна на многое, потому что она сильно влияет на общественное мнение. Есть такие музыканты и артисты. Тут не надо далеко ходить за примером, всего лишь в гостиницу "Ритц-Карлтон". Там проживает некто Боно, который своими выступлениями влияет на общественное мнение и таким образом — на политику. У нас политикам и власть имущим на общественное мнение наплевать, поэтому влияние музыки несколько меньше, чем могло бы быть. С другой стороны, можно вспомнить о другой нашей традиции: поэт в России больше, чем поэт. Такие люди, как Высоцкий или Цой, были больше, чем просто авторами и исполнителями. В этом смысле то, что делает Юра Шевчук, очень сильно влияет на умы граждан. То, что потом эти умы надумают предпринять, — это другой вопрос. Музыка влияет на общественную атмосферу.

— А почему вы обратились к Боно с письмом? Вы думаете, что это поможет защитникам Химкинского леса?

— Эта акция еще более комичная, чем передача президенту ящика с письмами. Я против всяких петиций, мне эти истории всегда напоминают картину "Запорожцы пишут письмо турецкому султану". Но поскольку, как я уже сказал, я ввязался в это дело, то есть назвался груздем, то мне уже ничего не оставалось делать, как подмахнуть и это письмо. Я его только чуть-чуть отредактировал, потому что изначальный текст был дико занудным. Представлять себе Боно, читающего эти казенные выражения, было совсем скучно. Я вставил там парочку фраз повеселее.

— А вы в курсе, что к борьбе за Химкинский лес хочет присоединиться ДПНИ? Как вы к этому относитесь?

— Если бы я знал, что такое ДПНИ.

— Это националистическое движение...

— В 70-е годы я дружил с разными людьми, потому что мы все были в оппозиции к совку. В их числе были и националисты, и православные фундаменталисты, даже какие-то квазифашисты. Нас объединяло то, что мы не любили тогдашнюю власть. После этого нас разметало друг от друга на максимальное расстояние, больше с этими людьми я не общаюсь. Но, по видимости, сейчас ситуация в стране очень близкая к той, что была в Советском Союзе, когда общие проблемы прибивали друг к другу людей, которые при прочих условиях не сели бы срать на одной поляне. Я не берусь это комментировать, но это повод для серьезных размышлений.

— Вы считаете, что Советский Союз воскрес?

— На самом деле это разные власти. Разная экономическая основа. Разная идеологическая основа. Общее у них — это наплевательское отношение к народу. Абсолютное презрение к тому, что называется свобода.

— Вас правильно считают либералом?

— Меня зря считают либералом. Я уже достаточно много высказывался по поводу Гайдара и его реформ. Если такой социально-фашистский дарвинизм равняется либерализму, то я не имею к либералам гайдаровского типа никакого отношения. Если на меня какие-то лейблы вешать, если в мягком ключе, то социал-демократ, а если в жестком, то анархист.

— А в августе 91-го вы праздновали победу над Союзом?

— У меня было много других дел. Этим пусть занимаются другие люди. Я никогда ничего не праздную, я иду дальше.

— Считаете ли вы свои поступки политическими акциями?

— Я считаю их не политическими акциями, а гражданскими, человеческими и так далее. Я ненавижу политику во всех ее проявлениях, because it stinks, потому что от нее воняет. Я не занимаюсь этим вообще. Я не аполитичный человек, но я был бы рад, чтобы вокруг меня политики не было вообще.

— Вы думаете, что общество может существовать без политики?

— Я думаю, что может. Я был бы счастлив жить в обществе, где нет профессиональной политики и профессиональных политиков. Для меня политика, с какой бы стороны она не исходила, ассоциируется с ложью и насилием.

— На Пушкинской площади во время концерта собравшиеся требовали "Шевчука — в президенты". Почему вы выдвинули Чирикову на этот пост?

— Потому что она женщина. А женщины вообще такие существа, которые по природе своей политику отвергают. Я был бы рад, если бы всей политикой, всей управленческой работой занимались только женщины. Вообще царил бы матриархат. Я бы с удовольствием занимался своими многочисленными детьми и в гробу бы видал все акции и петиции.

— Женщина во власти — это, по-вашему, здорово?

— Любая женщина во власти — это лучше, чем любой мужчина, потому что женщина изначально настроена на доброту и созидание, а мужчина — на агрессию и разрушение.

Ольга Гуленок