Новые постояльцы Матроски. Вот Дмитрия Рукавишникова привезли туда с Петровки, куда он, в свою очередь, попал из Иванова. Он обживается понемногу. Пятиместная камера. Телевизора и холодильника нет. Список прессы, на которую просит подписать, продиктовал, вроде, адвокату. На всякий случай дублируем: Новая, Версия, журнал "Футбол", журнал "Советский спорт — футбол". И еще хорошо б получить фруктов, помидоров, огурцов, денег на счет закинуть. На Петровке была очная ставка с каким-то оперативником ОВД "Якиманка". То узнал Рукавишникова, а Рукавишников его — нет. Показаний Рукавишников не дает: 51 статья Конституции. Получил письмо от Росузника. Говорит: приятно, что не забывают... А ожидания какие? Самые позитивные!
Кривов Сергей — в двухместной камере. Настроение, говорит, отличное. Только что-то Нью Таймс перестал приходить. На почту даже ходили сотрудники узнать, но там говорят, что не приходит почему-то журнал. Передачи приходят, спортом чуть-чуть занимается. Дает попробовать свой обед — гречневый продел. Уверяет, что где-то в недрах таится тушенка. С Кривовым в камере парень, у которого почему-то на койке короткий матрас, где-то до коленок. Не очень удобно. Нам обещают, что матрас сейчас же заменят.
Леонид Развозжаев встречает нас одой. Говорит, забойный стих я написал, передать можно? Не, нельзя, только через спечасть. А прочесть можно? Можно! Леонид зачитывает стихотворение "Бег по кругу". Он такой... типа исторически-злободневный. Мы все слушаем. Чтоб Леонид не расслаблялся, я как член Союза Писателей еще СССР даю ему советы следить за ритмом и размером. Ну и за рифмой тоже, разумеется. Поздравляем с удачным стихотворением. Сотрудники передали Развозжаеву прессу, которая приходила ему еще в Лефортово, с мая, обещают, все уже будет нормально приходить. Леониду дают таблетки от давления. Жалуется на головные боли, и будто в голове что-то лопается. И еще он очень разочарован решением своего товарища Кости Лебедева. Он говорит: себя бы я, может, и оговорил, но как других людей оговорить можно? Расстраивается. Ну говорили ему еще год назад, что Лебедев - агент ФСБ. Но он на это внимания не обращал: хоть агент Гестапо — мы же ничего плохого не делали — так чего нам было бояться?
Опасается, что снова отправят на этап. Поэтому просит на всякий случай десять банок тушенки в фольге, по 250 граммов. И еще чай, сгущенку. И пишите письма! Леонид, как и все остальные, очень их ждет, говорит, что они помогают выжить.
А Коля Кавказский сидит в камере в больничке. Когда подходим, там что-то разговаривают на повышенных очень тонах. Но факт ссоры отрицают. Сегодня Кавказскому отказали в апелляции на арест. Он так суду и сказал, что это решение бонапартистского бюрократического режима. В больничке Николай для того, чтоб его обследовали: он сильно пополнел за время пребывания в СИЗО. Пока только взяли кровь на анализ. Но обещали всякого разного. Говорит, три четверти своих книг раздал по дороге из СИЗО в СИЗО. Тяжело слишком тащить было, да и людям они нужней: он ведь уже прочел... Просит себе второй матрас и второе одеяло.
Заходим к Даниилу Константинову, его обследовал врач, и теперь он ожидает выписанных лекарств, а у отца их почему-то отказались принимать без распоряжения руководителя СИЗО. Идет ознакомка. Три тома своего дела Даниил уже прочитал, чем опровергнуто его алиби — так и не понял. Какие-то обрывки чужих телефонных разговоров, транспортные потоки, где нет его автомобиля... Константинов просит зайти к Ивану Асташину, чтоб тот рассказал о колонии, в которой побывал. Когда уходим из камеры, сопровождающий нас офицер с уважением говорит, что держится Константинов едва ли не лучше всех.
Перемещаемся к Асташину. Он вроде как националист и автономный радикал (почитала вчера о нем в Интернете). Он рассказывает о ИК-17 Красноярского края. Жалобы из колонии администрация не выпускает. Там бьют. Там издеваются над инвалидами. А когда приходит любая комиссия, то тех, кто не настолько запуган, чтобы молчать, — запирают в комнатах воспитательной работы, чтобы, дай Бог, не пожаловались. За работу практически не платят — после вычетов за питание и за некое ЖКХ денежек не остается. Иван называет имена ребят, которые готовы его слова подтвердить. Попытаемся что-то сделать с этой информацией.
Посещаем больных. Козлов с коронарным шунтированием страдает от пневмонии, плюется кровью. Рядом с ним еще заключенный, с болезнью легких, с астмой... Но только нет в больнице СИЗО пульмонолога.
Делаем записи в журнале. Офицер спрашивает: а когда там этот ваш митинг? Во сколько? В шесть... Ну хорошо.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
