Жизнь за МКАДом: Казань

Репутация одного из самых качественных для жизни городов и печальная известность пытками в полиции. Преобладание русской культуры, светские ценности полиэтничного населения и навязчивые протекции властей исламу. Наличие религиозных радикалов, обилие проституток у трассы, своеобразная кухня. Плюс русский национализм, физиономии носителей которого здесь отличаются скуластостью. Это Казань — старинный город на Волге.

Остановки объявляются на трех языках

Дальнобойщики не любят утомительные татарстанские дороги: скорость ограничена 70 километрами, трассы напичканы камерами слежения и штрафы выписываются настойчиво. Камеры стоят современные — из Европы; говорят, это личная инициатива локального экс-президента Минтимера Шаймиева. Впрочем, одновременно обочины усеяны проститутками, по виду — азиатские девчонки; нелегальный бизнес процветает. Традиционный российский парадокс.

Казань несколько лет для меня была лишь заревом от электрических огней, когда ночами я проезжал, раз за разом, автостопом в Сибирь в поисках себя. Но эти выходные я проведу в городе — найду ответ на вопрос: что же такое Казань? Патриархальный восточный город, серая постсоветская промзона или сытая провинциальная столица?

От обочины автополотна "Волга" тянет Азией: забегаловки с тюркской кухней, запахи горелого мяса, ковры на продажу с восточной вязью. Это заканчивается, когда я углубляюсь в лесистые окраины Авиастроительного района. До ближайшей остановки. После тридцатиградусных сибирских морозов местные минус 7-8 — просто праздник какой-то! Да, я добираюсь из Новосибирска до Москвы в лютую стужу. Впрочем, о Казани: кондуктор берет с меня 25 рублей (после Сибири — дорого), а остановки объявляются на трех языках: русском, татарском и английском. Женщины в автобусе что-то тараторят о моем рюкзаке: турист, да еще зимой — экзотика!

Казань — город в миллион двести тысяч человек — растет; но между городом и кольцевой дорогой еще километры леса, полей и деревень. Городу официально 1010 лет.

Тротуары и неон. Иду по вечерней Казани: татар, я себе их представляю, как восточных мужчин и женщин, пока не видно. Вокруг стандартные для западной России типажи. Как потом объяснили — половина казанцев от браков между русскими, чувашами, мордвой и татарами. Встречаю отделение полиции — вспоминаю историю о бутылке из-под шампанского, которой насмерть изнасиловали задержанного. Часть ментов однозначно нерусские. На этой ноте вижу человека, у которого вписываюсь — это анархист Артем, а он, вообще-то, относит себя к русским, хотя происходят из татар, мордвы и русских.

Поиски востока

Города воспринимаются по запахам. Провинциалы в унисон кличут Москву "вонючкой". По-моему, Петербург недалеко от нее ушел. Новосибирск и Тюмень встречают чистым воздухом, а зимой — холодом. Мурманск и Геленджик романтически отдают морем. А Казань? На балконе сквозит морозцем, чуть сыроватым из-за Волги, и не отягощенным промышленными выбросами и автомобильными выхлопами.

Вид с балкона меланхоличный. Казань очень походит на Нижний Новгород. Городской ландшафт по архитектуре идентично российский: обилие исторических районов, оставшихся от XIX века и первой половины XX столетия. И в обоих городах, как констатируют знакомые антисистемщики, — жесткий подход власти к "несогласованной деятельности". Впрочем, об имитации политики чуть позже.

Днем мы отправимся в центр города, а пока — вечером и утром — я пытаюсь сохранить лицо, дегустируя напиток, далекий от моих русско-украинских традиций. Татарский "Айран" пить труднее, чем нелюбимую мною российскую водку с сибирскими оппозиционерами. Газированная закваска с добавлением телячьих кишок — на любителя. Кстати, хотя в Казани формально много мусульман, в отличие от Москвы ее магазины не завалены напоказ халялем. И после Новосибирска здешние "европейские", цены кусаются.

Воскресенье, 21 ноября. Вылазка. Обнаруживаю, что уже как десять лет в Казани есть метро. Попутное наблюдение: в Новосибирске людей с туристическими рюкзаками (для справки: теми, которые трудно снять и взвалить на плечи), прогоняют сквозь рентген, тут же полиция дотошностью не страдает. Метро походит на нормальное средство передвижения: нет московской давки, помпезности и духоты. Удовольствие — 25 рублей.

Заходим в торговый центр: восточная экзотика представлена обильней, чем на улице, в тематических салонах. Огорчаюсь, что книжные магазины не из дешевых. Чего-то любопытного на краеведческую тему я не нахожу, кроме скучных фолиантов. На этой ноте к нам присоединяется субкультурщик Егор. Шутки про этничность, и я слышу, что в Казани половину лидеров русских ультраправых считают мордвой и татарами.

Изящный казанский Арбат. Не так давно — небезопасное место. Казань, в принципе, была бандитским городом, один "Тяп-ляп" и другие группировки чего стоили: гопники били прохожих и воевали друг с другом. Мне показывают древнюю колокольню Богоявленского собора. В 2000-е, когда скинхеды устраивали рейды против неформалов, в ее стенах лупили рэперов. Романтика, одним словом.

Прогулка в мечеть

Почти четыре века как Иван Грозный ликвидировал в 1552 году ханство, жившее набегами на Русь, Казань была русским городом. Татары из сел заселились в нее при СССР, когда появилась палитра национальных автономий, даже в регионах, где доминировали русские. Ныне, при том что больше половины республики — это русские, вотяки, чуваши, крящены и татары — не мусульмане, номенклатура из татар-сунитов.

"В органах на 80 процентов — татары. Прокуроры, судьи, начальники ОВД, как правило, титульный этнос. Но на бытовом уровне дискомфорт не ощущается. У большинства русских здесь имперское мышление; они с интересом обсуждают, отдадут Курильские острова Японии или нет, и не говорят о тех проблемах, что касаются их непосредственно", — как-то комментировал мне профессор Александр Салагаев из "Общества русской культуры". Он был заметной фигурой Казани и заведовал кафедрой конфликтологии Казанского национального исследовательского технологического университета. Ныне уже покойный.

Этнократия увлекается, помимо навязчивого сокращения русского языка в школах, религией. Мечетей в Татарстане видимо-невидимо. В средневековом Кремле (строили больше уже русские), торжественно высится новодел "Кул-Шариф". Мечеть названа в честь идеолога рабовладельческого Казанского ханства, убитого при взятии города. Рядом, к возмущению русских, планируют открыть монумент защитникам крепости.

Мечеть внутри: после города — резкий диссонанс. Какой-то вульгарный арабский восток в европейском городе: в архитектуре и мозаиках. Саудовские напевы, и женщины, закутанные в хиджабы, — таких на улицах Казани я не видел. Ловлю себя на мысли, что стараюсь вести себя фривольно. Я питаю отвращение к любым религиям. Звон христианских колоколов и вид намаза выводит меня из себя — 21 век, а люди сказкам поклоняются.

На мой взгляд, почти вся аудитория, кроме нас, не были европеоидами. Народа в "Кул-Шарифе" было мало, возможно, поспешно делать обобщающие выводы. Как минимум половина верующих — мигранты из Средней Азии. По мнению исламоведа Раиса Сулейманова, "казанскому Кремлю дают добро на то, чтобы Татарстан выстраивался как исламская республика, при том что только 5 процентов живущих в регионе татар являются активно верующими мусульманами".

В Татарстане происходят противоречивые вещи. Нефтяной и промышленный бюджеты уходит на развитие региона. Множество льгот населению. Поблажки бизнесу. Создан первый постсоветский город в России — Иннополис: информационно-технологический центр. И культивирование религиозного консерватизма с тюркским национализмом.

Татарские скины, русские правые, тюркские исламисты

На фоне общероссийской депрессии либералов, левых и националистов политическая летопись Татарстана ничем не отличается от областей и республик по соседству. Первых двух из названных нет на улицах, третьих часто репрессируют.

В Казани не редкость суды над скинхедами, часто с тюркскими ФИО, которые избивали мигрантов. Среди "Фронта казанских патриотов" был только один русский, остальные — татары и чуваши. Как заверял меня один энтузиаст: "Татарские скинхеды осознают себя европейцами, а не азиатами. Татары не считают приезжих из Средней Азии родственными народами". В конце 2015 года юнцы из "Kazan nazi crew" получили драконовские сроки до 9 лет колонии: двое славян и двое булгар (сторонники не монгольского происхождения татар). Русские националисты в Москве, последовательно выступая с ксенофобских позиций, объявляя даже украинцев "расовыми врагами", севших татарстанских правых позиционируют как "русских узников совести".

Еще есть исламский и пантюрский экстремизм, который, в отличие от субкультурного расизма, власти не давят в зародыше, а контролируют, как уверяют меня казанские знакомые. Примелькалась в СМИ персона Наиля Наибуллина из "союза татарской молодежи" — "Азатлык", организатора выходок, таких как публичное празднование резни русских монголами в Козельске. Казанцы называют "азатлыковцев" кучкой клоунов на содержании: то чиновников, то салафитов. Джихадистов в Татарстане порядка 3000: от ваххабитов до "Хизб ут-Тахрир аль-Ислами". Еще пару лет назад они методично устраивали теракты и шариатские патрули, но из-за оттока сотен адептов в Исламское государство притаились.

Насолить в СМИ исламистам и пантюркам пытается Раис Сулейманов. Впрочем, так как он имеет репутацию "ватника", а оппозиция озабочена ловцами покемонов в храмах, а не джихадистами, Раиса не хотят слушать "приличные издания". Он уже потерял работу, а "единороссовская" пресса объявила исламоведа городским фриком: он же носит подтяжки поверх рубашки. Как и русский Салагаев (фамилия, впрочем, тюркская), Сулейманов выступает за уравнение регионов в правах, а национальные республики, как Татарстан, имеют гораздо больше полномочий, чем российские края и области.

Максим Собеский