В счастливые доковидные времена мы возили наших учеников учить английский язык в Кембридж. Первую половину дня они занимались в языковой школе, а потом попадали в ласковые объятия своих учительниц. За те счастливые почти двадцать лет, что мы туда приезжали, в школе уже поняли, что русскую группу пристукнули пыльным мешком по голове. Организаторы привычно говорили: "Все идут на футбол, а русская группа в музей…" (Кстати, с годами они начали и остальных водить в музеи). Ну, а раз это Кембридж, то каждая вторая экскурсия — в один из колледжей.
И вот какая интересная штука, кембриджские колледжи, конечно, большие зазнайки. Недостатка в абитуриентах они не испытывают, в рекламе тоже, да и туристы им не слишком нужны. Каждый раз, когда мы чуть ли не с боем прорываемся в Тринити-колледж, который совсем не любит пускать "понаехавших", то, уже оказавшись в их потрясающем Большом Дворе, я говорю ученикам: "Вот в этом углу жил Байрон, в том — Набоков, в том — Томпсон, который открыл электрон, а в этом — Ньютон". Становится, к сожалению, понятно, почему им нет до нас дела.
Но при этом спесивый и презрительно задирающий нос Тринити-колледж ( Набоков очень язвительно описал свою учебу в "Других берегах") не забывает во всех своих буклетах упомянуть, что он воспитал больше нобелевских лауреатов, чем вся Франция. Я не знаю, так ли это, не проверяла, но так они везде пишут. Хвастаются. Нет — гордятся.
Можно сколько угодно возмущаться Нобелевским комитетом, обвинять их в политической пристрастности, восклицать: "Да я вообще про этого чувака не слыхал никогда!" — или кричать: "Вот этой? А ей-то за что?", — но это наши личные мнения, комплексы, оценки. Я вот знаю, что моему самому любимому писателю Салману Рушди никогда не дадут Нобелевской премии, потому что будут бояться волнений так сказать "читателей", которые в руках его книг не держали, но зато точно знают, что он оскорбил их религиозные чувства. Это обидно. Но это не уменьшает моего уважения к другим нобелевским лауреатам, например, к еще одному моему любимому писателю Орхану Памуку, про которого разные люди, скрежеща зубами от зависти и злости, говорили, что ему, мол, дали по политическим соображениям, потому что он не побоялся в Турции говорить о геноциде армян и преследованиях курдов.
Какой бы политизированной, субъективной, пристрастной ни была процедура присуждения Нобелевских премий, все равно она говорит о многом, все равно нобелевскими лауреатами гордятся, потому что каждая такая премия показывает уровень культуры в стране. Правда, как мы знаем, гордятся не все. И вот какую я интересную штуку заметила — почему-то преследования нобелевских лауреатов происходят в совершенно определенных странах. Знаете, например, кого заставили отказаться от премий? Ну про Пастернака все мы слышали. А еще три ученых — два химика и один физиолог — были вынуждены отказаться в 1938 и 1939 годах под давлением Гитлера.
Кстати, Гитлер решил, что немецкие ученые не будут принимать премии, потому что до этого, в 1936 году, премия мира была присуждена Карлу фон Осецкому, антифашисту и пацифисту, который в тот момент находился в концлагере. Вернее, в тюремной больнице. Он не стал отказываться от премии, хотя на него оказывали жесткое давление. Присуждение награды помогло ему только в том, что его перевели из тюремной в обычную больницу, где он через два года и умер.
Осецкий, может быть, и смог избежать такой трагической судьбы, если бы покинул страну после прихода к власти фашистов. Но он отказался это делать и был арестован на следующий день после поджога Рейхстага.
Аун Сан Сун Чжи, гражданская активистка, много лет боровшаяся против диктатуры в ее родной Мьянме, провела 15 лет под домашним арестом. За это время ей несколько раз предлагали покинуть страну — чтобы увидеться с умиравшим мужем, которому не разрешили приехать и проститься с ней; чтобы получить присужденную ей в 1991 году Нобелевскую премию мира, — а она каждый раз отказывалась, понимая, что вернуться на родину уже не сможет.
В общем, это все к тому, что чем более поганый в стране режим, тем хуже он относится к своим Нобелевским лауреатам. Светлана Алексиевич — гордость Беларуси, прекрасный представитель прекрасной литературы. И Лукашенко надо было бы кланяться ей в ножки за то, какую славу она принесла — хотела написать "его стране", а потом подумала, что слишком много чести — какую славу она принесла Беларуси.
А вместо этого к ней в дом ломятся непонятные люди, которые, скорее всего, хотят ее арестовать, как и других членов Координационного совета, вход в дом охраняют иностранные послы, пытающиеся защитить всемирно знаменитого писателя, и происходит очередное, уже не поймёшь какое по счету позорище агонизирующего режима.
Нобелевские лауреаты — культурное достояние и своего народа, и всего мира. А еще — лакмусовая бумажка, показывающая уровень свободы в стране. Надо их беречь — и не только ради них, что само собой разумеется, но и ради самих себя. Кстати, от всей души желаю, чтобы в Беларуси появился еще один лауреат. Не очень знаю, каков механизм выдвижения, но давайте считать этот пост началом кампании за присвоение Марии Колесниковой Нобелевской премии мира.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
