Утечку о содержании разговора Владимира Путина и Эммануэля Макрона (как информацию о содержании, так и сам факт утечки) можно интерпретировать только с учетом эволюции отношений между Россией и Западом.
Прямые линии связи между лидерами государств и тайные каналы, позволявшие странам вести диалог в режиме "реалполитик", без идеологического фактора (или с его минимизацией), появились после того, как холодная война привела к Карибскому кризису, поставившему мир на грань ядерного конфликта. Все стороны были заинтересованы в повышении уровня доверия и создании механизмов, которые предотвратят подобные риски.
После начала афганской войны доверие закончилось – Москва воспринимала этот конфликт как обеспечение безопасности своих южных границ, тогда как Запад отрицал за ней такое право. Поэтому когда советские представители всерьез говорили о законности режима Бабрака Кармаля, то о серьезном прагматичном диалоге не могло быть и речи. Затем перестройка – и возобновление диалога, быстро достигшего уровня взаимопонимания, о котором на Западе могли только мечтать. В современной России эти события трактуются однозначно негативно, хотя перенапряжения холодной войны страна не выдерживала, да и из афганской авантюры надо было как-то выходить.
Затем российская демократия 1990-х – и диалог (публичный и непубличный) был связан с поддержкой Западом Бориса Ельцина. Потом нулевые годы – отношения уже холодали, но была антитеррористическая коалиция (после 11 сентября) и мощная инерция, подпитываемая курсом Ширака-Шрёдера на поддержание диалога и связанным с ним тезисом, что Москву нельзя отталкивать. Дальше все меньше диалога и все больше инерции. Февраль 2014-го в России и на Западе трактуется прямо противоположно. В Москве – как удар в спину, приведший к потере Украины и перечеркнувший весь предыдущий опыт отношений, уничтоживший всякое личностное доверие к партнерам. На Западе – как может быть немаловажный, но все же эпизод, о котором уже стали забывать.
После этого задачей Запада стало найти компромиссные решения ("не загонять Россию в угол"), тогда как в Москве исходили из того, что компромисс – это уступка, которых за четверть века и так было недопустимо много. При этом в Москве всячески раскручивалась тема новых вооружений, но западные аналитики считают, что в этом вопросе немало блефа, и, в любом случае, в России на роковую кнопку не нажмут (в поведении Хрущева в 1962 году никто на Западе не мог быть уверен). Да и геополитическая ситуация принципиально изменилась – Россия хотела бы быть сверхдержавой, но не воспринимается в мире в качестве таковой. Москва обращена в историю, постоянно возвращаясь к ялтинскому мироустройству – для Запада это выглядит непонятным (а почему не к Венскому конгрессу или к Версалю?). Само понимание роли прошедшей войны и ее результатов принципиально разнится – Москва одно время пыталась найти компромисс с логикой Запада (о том, что прошагавшие пол-Европы освободители сами были несвободны), но после 2014-го это стало неактуальным.
Ценность откровенного общения и тайных каналов таким образом существенно снижается – об украинском газовом транзите или о других подобных вещах можно договориться в ходе обычных консультаций и только подтвердить договоренности в телефонном разговоре лидеров. Или в их кратком общении во время очередной "двадцатки", когда карантинные ограничения будут сняты.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
