Портрет страдалицы-Алёнки исчез из ленты новостной, но очень хочется вдогонку поговорить о ней самой. Мне образ кажется типичным — как скрип двуколочной оси, как символ тёмной, архаичной и малограмотной Руси. Страны, где чтут царя законы и уважают царский трон, где вечный телевизор фоном и/или радио "Шансон".
Итак, она звалась Алёнкой... Колхоз? Деревня? — Всё равно. Простая русская девчонка со станции, допустим, "Дно". Допустим, встретила кого-то... На станции? — Неважно где. И вышла замуж по залёту, как в этой принято среде. Как говорится — шла к успеху, с индейкой спорила судьбой... И, в мегаполис переехав, деревню привезла с собой. В квартире — всё, о чём мечтала: и тюль, и фикус на окне, и плюшевые покрывала (для девяностых — стиль вполне). Пусть не случилось симбиоза, не всё, что сеялось — взошло, зато внедрение колхоза на разных уровнях пошло. Алёнкиной судьбы основа и жизненная колея — сермяжный, то есть тупиковый, дремучий вектор бытия.
Не воцерковленность, не светскость, не царство света или тьмы — в её башке царит "советскость" — мир, где рабы всегда немы. Уклад такой: терпеть, бояться, не реагировать на ложь, не выделяться, подчиняться и притворяться, что живёшь. Она бесшумно, тихой сапой распространяет эту дичь. И дети спрашивают папу: "Баранов резать или стричь?" Она не хочет быть счастливой — ей важно видимость блюсти. Алёнки инициативы все бестолковые почти, из серии: "Живём мы плохо — не завести ль ещё козла?" И хоть бы кто спросил со вздохом — мол, не с ума ли ты сошла? Закручивается воронка, скреп углубляя торжество — манипулирует Алёнка, не упуская своего, готовя новые запчасти... Хоть вдоль разбитой колеи давно ни радости, ни счастья — лишь имитация семьи.
Окей, но что же в ней такого (за исключением проблем)? Вот по поэту Смелякову: а хороша конкретно чем? Не ради хайпа или лайка — я в принципе хочу понять... Она прекрасная хозяйка? Самоотверженная мать? Прикольно с ней? С ней интересно? На жизнь конгениален взгляд? И чувство юмора совместно с самоиронией рулят? Нет с интеллектом напряжёнки? С мозгами полного туше? Про привлекательность Алёнки, наверно, лишнее уже. Лет в тридцать выглядит как тётка, как бабка — после сорока: меняет внешность и походку мировоззренье тупика. Глаза белёсые, пустые — ни мысль, ни искра не мелькнёт (здесь строчки вспомнились простые: "Посмотрит — рубль отберёт"). Пришибленность, в плечах — зажимы, в лице — готовность обвинять. И внутренняя одержимость всё, что поддастся — подчинять.
Алёнкин архетип заточен, чтобы усвоилось вовек: она — хороший очень-очень и очень бедный человек. Она транслирует всем видом невыразимую печаль. Быть жертвой — классная планида: вам все должны и всем вас жаль. Животных любит? Как прекрасно, как трогательно. Только вот любить животных — безопасно, любить людей — наоборот: идти на риск, и ввысь стремиться, и падать вниз, едва дыша... Душа обязана трудиться? Но не Алёнкина душа. Убогий вязкий мозг Алёнки не продуцирует идей: вот муж, вот дети, вот болонки — а значит, всё как у людей.
Чтоб стал супруг её придатком, навеки выбрана стезя. Крестьянскую, бульдожью хватку ослабить, в сущности, нельзя. Как ненасытная старуха, мытарящая старика, что, подавляя силу духа, в нём взращивала мудака — так и она сермяжной дичью и недоверием к судьбе лелеет в муже безразличье по отношению к себе. Его круг личных интересов сведён к вопросам бытовым: считается, что он — довесок к исконным ценностям святым. Чтоб киснуть в этом мутном иле, в болоте прозябать таком — быть нужно Шариковым или, простите, полным мудаком — кому не кажется нелепым мир, заключённый в тесный склеп... Да, видимо Алёнка — скрепа покрепче некоторых скреп.
Таких Алёнок миллионы — привычных к оправданью лжи. Для них написаны законы, нам запрещающие жить. Они всегда готовы к бою — и в простоте своей святой поят нас мёртвою водою, чтоб мы забыли о живой. Чтоб мы, вдыхая воздух спёртый, благодарили б за него... Идёт война живого с мёртвым — и побеждает большинство.
Любые точки перегрева преодолеем как-нибудь. Да здравствует колхоз forever — наш скрепный беспросветный путь. Пусть станет памятник Алёнке страховкой против перемен — чтоб мы не вышли с удалёнки и чтоб не поднялись с колен. Чтоб в каждом городе стояла на главной площади она — как реквием по идеалам и трансцендентный символ дна.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
