Смерть Вахтанга Кикабидзе стала очередным поводом для того, чтобы обратиться к коллективному бессознательному. Конкретно к двум взаимосвязанным формулировкам: "Родина ему всё дала, а он…" и "На Родину не обижаются". Если их расшифровать, то получается, что человек обязан своим успехом и популярностью не своему таланту, а стране, которая обратила на него внимание (а могла бы за многими заботами и не обращать). И все хорошее атрибутируется именно стране, а плохое – конкретным чиновникам, с которыми страна (раньше еще добавляли – и партия) разберется в свой срок. Какой – это уже не человеческого ума дела.
Причем такая логика действовала в СССР вполне успешно именно в российских регионах, где люди нередко сознательно вытесняли из памяти плохое и опасное. Дети раскулаченных старались не говорить о коллективизации, особенно при своих детях, которые могли рассказать об этом в школе на уроке истории, где надо было отвечать политкорректно. Родственники расстрелянных редко вспоминали об их судьбах, тем более, что такие воспоминания в брежневские годы могли повредить увековечиванию памяти, несмотря на юридическую реабилитацию. Да и на карьере самих родственников подобные воспоминания могли сказаться не лучшим образом – можно было нарваться на твердокаменного сталиниста. Да и вообще нервы портить не хотелось. И так далее.
А вот в "национальных республиках" всё было существенно иначе. Там тоже было своего рода вытеснение, но иное – большая Родина с далекой столицей в Москве в той или иной степени не столько дополнялась, сколько вытеснялась малой, воспринимавшейся с детства как своя страна. И трагедии советского времени накладывались еще на обиды царских времен. И общение строилось на иных основаниях, чем в России с ее огромными миграционными потоками ХХ века, которые способствовали отчуждению людей друг от друга.
Кикабидзе как-то вспоминал, что у его товарища, композитора Владимира Михайлова, в Москве скончалась супруга, и он прилетел на похороны: "Жил Володя на втором этаже в доме без лифта, а у православных, когда панихида идет, крышка гроба должна снаружи стоять. Слышу, на лестнице кто-то ругается, да так... Вышел из комнаты и увидел, что это сосед сверху спустился и устроил большой скандал. "Уберите эту крышку, - потребовал, - ко мне гости должны прийти", а у нас в Грузии, когда горе, даже поссорившиеся соседи выключают телевизоры и открывают квартиры".
В Грузии люди знали, как закончили свою жизнь Тициан Табидзе и Паоло Яшвили. И если для российской аудитории "Чито-гврито" - это просто забавная песня, то для грузинской – песня на стихи Петра Грузинского, представителя династии Багратиони, который при Сталине был арестован и помещен в психиатрическую больницу. Мать Кикабидзе тоже была из семьи Багратиони, дальних родственников царей. Тетю Кикабидзе сослали в Сибирь, а ее мужа, поэта Нико Мицишвили (из той же группы "Голубые роги", что и расстрелянный Табидзе, и застрелившийся в ожидании ареста Яшвили), расстреляли. Сам Вахтанг вспоминал, что его детство прошло в бывшей кухне, на цементном полу, из-за этого всю жизнь у него болели ноги. И это не забывается и не компенсируется званиями и наградами.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
