Вина и общая Судьба

Давний теоретический спор о “вине” и “коллективной ответственности” столкнулся с новой реальностью.

С началом ударов по российской территории можно было постараться "не заметить" воплощение этой самой ответственности, списывая ущерб для мирного населения на случайности войны. Но по мере нарастания этих ударов, когда война, действительно, вернулась на территорию агрессора (как когда-то она пришла в нацистскую Германию), не замечать так называемых “страданий мирного населения” стало невозможно.

Курортный город Туапсе (и не только) стал воплощением давнего спора: кому и за что прилетела ответственность, которую иначе как коллективной назвать невозможно. (“Разве эти люди виноваты?” и т.д.)

Но поскольку спор переместился в зону военных реалий, нам придётся объяснить самим себе – как относиться к этой “коллективности”? (Как известно, бомбы и ракеты бьют по площадям, без учёта судебных решений о личной виновности).

Можно долго спорить чем “коллективная вина” отличается от “коллективной ответственности”, но сегодня это разделение стирается в свете общего ущерба. Конкретный россиянин, возможно, и “не виноват” в военных преступлениях, но ответственность реально наступает, хотим мы или нет. Перефразируя известную формулу, можно сказать, что ответственность (как и история) "согласных ведёт, а несогласных тащит".

Ущерб одинаков для всех, потому что “камни с неба” (нефть с небес) поражают целый регион. Такова природа любой войны, – это коллективное действие. Мы вернулись в прошлый век, когда народ Германии с удивлением обнаруживал себя под ударами авиации. (Характерны разговоры берлинцев, которые “не понимали” за что их бомбят британцы, “ведь фюрер хочет мира”).

Но бомбы были неизбежны, потому что воевал не только вермахт, – на войну работала вся инфраструктура государства. Путь к рейхсканцелярии лежал через руины берлинских кварталов.

Природа войны, к сожалению, архаична и она не меняется. Война бьёт по площадям и формирует некую реальность коллективной судьбы. Более того, приговорам трибуналов, которые определяли вину конкретных людей, обязательно предшествовало коллективное поражение. Это было условием для любых судебных разбирательств. Иначе говоря, без руин Берлина был бы невозможен Нюрнбергский трибунал и юридическая оценка. Условием для определения личной ответственности граждан является поражение государства в целом (с его “мирным населением”). Так было в Третьем рейхе, – рано или поздно будет и в россии.

Формально говоря, жители Туапсе “не виноваты” в том, что живут поблизости от НПЗ, который стал законной целью при ударах по военной экономике. Но невозможно победить агрессора без разгрома государства и его промышленных структур. Порты, НПЗ, железные дороги и заводы – часть милитаристской машины, а городское население – часть “зоны поражения”. Отсюда – улицы в огне, словно в библейском Содоме. Никуда от этого не деться.

Теоретические споры о “вине” и “ответственности” теряют всякий смысл в свете легитимности ударов по инфраструктуре. “Виновен” или нет, но в условиях войны ты попадаешь в зону поражения военных объектов. Удары легитимны – и этого достаточно.

Античный “рок”? Расплата без вины? “Дети за отцов не отвечают”? Всё это хорошо в теории, но преступное государство, построенное этими “отцами”, подлежит тотальному разгрому, чтобы прекратить геноцид мирного населения соседней страны.

Новые поколения россиян тоже скажут победителям спасибо. Немцам катастрофа помогла вернуться к человечности. Хотя не надо забывать, что немецкое общество не само вернулось к демократии на выборах, – его заставили это сделать, уничтожив государство и лишив политической субъектности.

В России та же самая картина – на агрессию работает, как минимум, 80 процентов населения (от учителей и инженеров до миллионов силовиков и чиновников). Без сноса государственной машины и милитаристской экономики российская угроза сохранится.

Когда-то мы с друзьями спорили о том, как относиться к самолётам НАТО в российском небе в случае конфликта. В 2014 году я даже не подозревал, насколько это было актуально. Украинские дроны и ракеты стали частью повседневности. Что должны были чувствовать антифашисты и подпольщики, которые оставались в Берлине, под бомбами в 1945 году? Думаю, что радость от близкого освобождения. Нацисты принесли столько зла, что удары по Берлину казались не бедой, а долгожданным концом кошмара.

Личная судьба – не всегда приоритет, если речь идёт об исторической справедливости. Победа сил добра (во всяком случае, для меня) важнее личного выживания. В войне на уничтожение за последствия отвечает тот, кто развязал эту войну. Если “камни с неба” бьют по экологии, здоровью и животным, – то виновен тот, кто вызвал камнепад, швыряя камни в соседей.

У Истории (с большой буквы) есть своё понимание справедливости, которое может не совпадать с юридическими нормами и стандартами. Суровая тётка-История – это не судья с молоточком и весами, а богиня с молотом. За преступления нацистского режима Германия ответила тотальным разгромом, в котором пострадало не только государство, но и общество, народ – независимо от степени личной вины.

В контексте исторического времени Россию ждёт похожая судьба. Империя, похожая на рейх, – тоже не жилец на этом свете. Своды прогнившей государственности рухнут на головы общества в целом. Включая оппозицию, детей, домохозяек, аполитичных масс, эмигрантов и противников войны. В этом заключается та общая “народная судьба”, в рамках которой разница между “виной” и “ответственностью” окончательно стирается, не имея большого значения. Заслуженно или нет, но национальная судьба неизбежна и закономерна. У Украины – одна, а у России – другая.

Национальная катастрофа ударит по всем. Это называется исторической расплатой и ответственностью, которая бьёт по исторической России, как снаряд по площадям.

Так устроена История – и глупо с этим спорить.

Александр Хоц

Facebook

! Орфография и стилистика автора сохранены