"Прекрасная вещь – любовь к отечеству, но есть еще нечто более прекрасное – это любовь к истине".
Петр Чаадаев
17 августа 2026 года судья Псковского городского суда приговорила Льва Шлосберга к 11 годам и 1 месяцу колонии. Это реальный приговор реальному человеку, и реальная цена за его общеизвестную позицию.
И именно поэтому послесловие, которое он написал – важнейший политический документ, потому что он показывает системную патологию российской либеральной оппозиции.
Где несходимость?
Давайте разграничим два типа антивоенного нарратива. Первый – нарратив цены: война слишком дорого обходится русским. Второй – нарратив ответственности: русские убивают украинцев и несут за это ответственность.
Разница принципиальна. Первый нарратив означает согласие с войной – но с меньшими потерями. Второй – нет.
Послесловие Шлосберга – это нарратив цены в его героическом и поэтому наиболее опасном воплощении. "Мы платим за безответственность предшествующих поколений". "Наша цена не только дорога, но осмысленна". "В России начинается фундаментальный общественный поворот к свету".
Он не говорит "нам надо перестать убивать украинцев", "русский народ несет ответственность за геноцид". И это и есть несходимость.
Самобичеватели
Шлосберг не одинок. Он представитель касты, которую можно назвать профессиональными самобичевателями: люди которые ругают себя за то, что остались или ушли, говорили не то или молчали не тогда. Но никогда – за то, что русские убивают украинцев прямо сейчас.
Самобичевание направлено внутрь и производит образ страдающего русского праведника, который позволяет Западу финансировать "другую Россию" не требуя от нее ни признания ответственности за убийства, ни внятной программы деколонизации.
Показательна траектория Бориса Надеждина, который в 2024 году стал символом "другой России" для западной аудитории. В июле 2016 года на съезде Партии роста он заявил: "Крым наш. И пусть эта проклятая Америка сгорит". В 2023-м позиция обновилась: "крымчане сами хотели, поступать надо было как с Косово". В 2024-м – уже "Крым крымский". Теперь Надеждин получает политубежище во Франции. Его нарратив структурно идентичен нарративу Шлосберга: это война Путина, русский народ жертва, впереди поворот к свету. "Убиваем других" у них отсутствует. Как и в 2016-м отсутствовало слово "оккупация". Политическая память работает как операционная система: после каждого обновления старые файлы исчезают. Или нет?
Михаил Ходорковский, написавший книгу "Как убить дракона", в июле 2026 года публично давал рекомендации как Кремлю справиться с топливным кризисом, вызванным украинскими ударами по НПЗ. Он рефлекторно решает управленческие задачи режима, которому объявил войну. Профессор Владислав Иноземцев через газету дает рекомендации как лучше всего провести мобилизацию. Это не злой умысел, а патология: люди настолько вжились в роль "альтернативного управленца РФ", что не замечает момента, когда помогают дракону, которого, в общем-то, обещали убить.
Владимир Кара-Мурза утверждал, что в Украине воюют буряты. Ходорковский говорит о наемниках из Африки и Латинской Америки. Оба снимают с русского народа коллективную ответственность – и позиционируют себя как его будущих освободителей. Историк Дмитрий Шушарин формулирует жестко: те, кто представляет народ "жалким и ничтожным" – манипулируемой марионеткой, с которой делают что хотят – собираются делать с ним то же самое. Только с другим знаком, когда будут поближе к кормушке.
Государство как враг государства
Шлосберг пишет: "Приговор носит антигосударственный характер – он подрывает основы конституционного строя". Это и юридически точная формулировка, и непреднамеренное признание: он апеллирует к российскому конституционному строю как к стандарту.
Но этот строй и вынес ему приговор. Апеллировать к нему – значит признавать легитимность. Это не борьба с системой – это борьба внутри системы за соблюдение ее собственных правил, установленных еще Андреем Вышинским.
Навальный вернулся в Россию зная, что его арестуют. Шлосберг остался, зная, что его осудят. Это реальное мужество – и мы не ставим его под сомнение. Но мужество и правота – не одно и то же. И жертва без признания ответственности за убийства – это не борьба с войной, а борьба за место в политтусовке и поиск "своих избирателей", пока война продолжается.
И вот еще что.
В Бернау под Берлином стоит памятник Неизвестному дезертиру: "Weil er nicht töten wollte" – потому, что немец не хотел убивать. 120,000 отказались воевать в вермахте. 14,000 казнены. Памятники им стоят по всей Германии, есть такие и в Вене, и в других городах Европы. В РФ технологии времен Ленина полностью упразднены. Большевики призывали бежать с фронта и тем самым развалить империю. Не то современные либералы. Пока ни один до такого не дошел, ни в стране, ни за рубежом. И даже не призывают прекратить убивать. А без этого – какие же вы революционеры?
Так легче
Почему это не называется ложью или трусостью?
Потому что самообман психологически неизбежен. Человек, который платит реальную цену – тюрьмой, эмиграцией, потерей бизнеса – нуждается в идее, которая делает эту цену осмысленной. "Фундаментальный поворот к свету" не пропаганда, а психологическая защита, без которой невозможно продолжать сидеть в тюрьме ни за что (по его мнению). И за дело (как это считает судья). И это также – несходимость.
Но именно самообман опасен, поскольку выгоден Кремлю. Страдающий русский праведник в тюрьме доказывает, что "другая Россия" существует. Западные гранты эмигрантам подтверждают, что в нее верят. А война продолжается, и русские продолжают убивать украинцев.
Украинский блогер с ником Tito Tarantula предложил отличную классификацию. Шлосберг – не политический заключенный в классическом смысле: политически его заявления совпадают с военной пропагандой режима. В дебатах на "Живом Гвозде" он последовательно излагал рашистские мемы, запущенные с первых дней вторжения: "У Украины нет сил, она должна немедленно сдаться, иначе мы убьем всех". Это типично для гитлеровских листовок – "сопротивление бесполезно, сдавайтесь". Режим осудил его не за оппозиционность, а за совпадение с тезисами режима: ему вменили как "фейк" тезисы его оппонента, не его собственные. Изумление Шлоссберга понятно – это и есть внеправовой захват системой, которая не нуждается ни в логике, ни в последовательности. Но система-то его, родная...
Шушарин беспощаден: "Либо вы предатели родины – либо соучастники ее преступлений. Третьего не дано".
Шлосберг выбирает третье, что по-человечески понятно, но политически бессмысленно. И это именно тот нарратив, который позволяет войне продолжаться, пока русские праведники сидят в тюрьме и ждут поворота к свету.
А ведь поворота не будет.
И именно потому, что самообман необходим русским, как им необходима их война.
Которая и для Шлосберга, и для Путина имеет значение, сходящееся в своем отличии.
Но один сидит в Кремле, другой – в тюрьме. А это реальная несходимость. Впрочем, от обоих вариантов "не зарекаются, любя" Россию.
Или нет?
Или взаимозаменяемость важнее, и РФ получит другого Путина с чистыми руками, но с теми же имперскими представлениями?
И поэтому дай бог Шлосбергу выжить, и не просто служить материалом для обмена на нужных Кремлю негодяев.
Ему еще быть генпрокурором или министром юстиции.
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
