Пережив 10 парламентских выборов за 28 лет, немудрено, что соотечественники преисполнились мудрого презрения к демократии…
Только удивительно, как в неё верят народы, пережившие их многажды больше. "Ведь всем известно", что политики, депутаты, журналисты, министры и президенты – лгуны, приспособленцы и жулики. Всем манипулируют сильные мира сего, а история – это хроники соперничества фанатиков и мошенников за право "резать или стричь стада", которым "ни к чему дары свободы", как написал гениальный русский поэт. Не просто никогда не видевший оных, но и даже никогда не бывший в странах, где они при нем существовали.
Он не был даже в Царстве Польском или Великом Княжестве Финляндском, где при жизни Пушкина уже были избираемые органы власти – сеймы и суд присяжных.
Пытался я понять, почему два года, но чаще – один – предельный срок существования любой значимой инициативы, построенной на ценностях, на убеждениях. А потом – скандальные расколы, решительные размежевания, склоки, внешне очень комическое идеологическое сектантство. Но тут объяснение какое-то есть – любое ценностное объединение строится на интеллигенции, а ее хлебом не корми, дай устроить на ровном месте схоластический "глубоко идейный" спор.
Однако в нормальных странах в партиях и движениях также полно людей, которых в бывшем СССР сочли бы интеллигенцией, но они разбавлены совсем другими активистами, подпадающими кто под определение "средний класс", а кто "пролетариат", и это не позволяет превратить даже самую горячую и принципиальную дискуссию – в раскол и пафосную междоусобицу.
Почему в постколониальных Африке и Азии, в только сбросивших диктатуру странах Латинской Америки, в посттоталитарных государствах Восточной и Южной Европы, в Грузии, в странах Балтии, в Украине и Молдове есть уважаемые партии, свободные профсоюзы, гражданское общество, а в России – швах?
В чем причина отмечаемой всеми социологами необычайной социальной атомизации российского общества, почти полного отсутствия доверия не только к институтам, но и к кругу общения, выходящего за самые узкие семейно-дружеские рамки?
Плодом моих размышлений - как положено для либерала-западника – стала формула "и в это виноват сталинизм".
Люди сами очень мало что выдумывают. Значительно чаще они используют старые социальные практики в новых условиях.
Как известно, в истории Европы было два периода Темных веков – один был описан Гомером, а второй – Артурианой. Именно после этих периодов варваризации и архаизации и появляется демократия* как государственное (субгосударственное) устройство – полисная в Элладе и на Апеннинах, сословная (кортесы) и магистраты – в Западной Европе.
Дело в том, что вторжением дорийских племен в Восточное Средиземноморье и германских в Западноримскую империю снесло сложившиеся там имперские и деспотические социумы.
При этом, имперская традиция еще была слаба (не Египет или Вавилон), и вновь возникшая государственность исходила из архаических представлений о военной демократии ("вождитизме") и общинно-племенном самоуправлении.
В крестьянских социумах колониальных стран также сохранялись и традиции местного самоуправления (хотя бы выборы сельского старосты, сельские сходы) и традиции независимости религиозных структур от государственной (феодальной) власти.
Поэтому, когда на обломках колониальных систем и отживших монархий стали возникать сперва вполне себе имитационные подражания европейским демократическим институтам – парламент, партии, суды присяжных, профсоюзы, - то у формирующих их были не только навыки горизонтальной консолидации и взаимодействия, но, что не менее важно, многовековая традиция, легитимирующая такое социальное структурирование и его независимость. Был эмбрион демократического идеализма.
Если бы не сталинский ультратоталитарный переворот конца 20-х, уничтоживший не только традиционное, вполне самоуправляющееся село, но и самоуправляющиеся артели и настоящие кооперативы, а также пусть и зачаточную, но фракционность в партии и среди творческих профессий, то прижатая большевиками демократическая традиция могла прорасти, как трава сквозь камень.
Но все было уничтожена в коллективизацию. Более того, интенсивная перекачка преимущественно послеармейской молодежи в виде оргнаборов совершенно разрушила в России сложившуюся городскую социальную среду. Память о "военной демократии" сохранилась только в криминальной субкультуре, опирающейся на архаические догосударственные народные представления. Чем эта субкультура и привлекательна, особенно для молодых.
Там, где эти гигантские "социальные насосы" не были запущены или были запущены не на полную мощность – Украина, Балтия, Южный Кавказ, - независимое гражданское общество стало появляться из воспоминаний о существовавшей общинности.
На Востоке эти процессы сдерживали религии, сдерживающие развитие автономной личности. Но ни о какой Исламской революции не могло быть и речи, если бы не мощнейшая традиция независимых от властей религиозных объединений, духовных судов улемов, контрастирующих с государственным правосудием судей-кади, противостояние шариата – адату (обычному народному праву), султанским и ханским установлениям.
Примерно также стало появляться гражданское общество на Западе. Были церковные общины. Часто не просто независимые от государства или конфессии большинства, но находящие в этой независимости опору своей идентичности. Были цеха, гордящиеся своим самоуправлением, независимостью от феодалов и князей (монархов), своим участием в формировании магистратуры, своими кварталами и слободами.
Когда секуляризация и промышленное развитие уменьшили организующую роль общин и цехов почти до нуля, навыки коллективной социализации были перенесены на партии и профсоюзы.
Западные партии были и остались "секулярными" католическими или протестантско-диссидерскими общинами (у миллионов евреев Восточной Европы был опыт объединения в товарищества-хаврут – похоронные и иные благотворительные ассоциации взаимопомощи), а профсоюзы - цехами.
Поэтому в западном профсоюзе не может состоять работодатель (иначе этот профсоюз - гангстерский, "вертикальный"), поскольку мастером цеха в идеале может быть только тот, кто способен полностью самостоятельно изготовить изделие. От этого и западная привычка заставлять наследников владельца компании проходить все этапы работы в своей фирме.
Демократия и доверие к ней появятся в России только когда люди опять, как и век назад, начнут доверять друг другу и научатся совместно решать общие проблемы.
Парадоксально, но "операция "Реновация", очевидно, призванная, среди прочего корыстного, расколоть общество, пусть только и в столице, и перенацелить быстро растущие протестные настроения, перенести агрессию с власть имущих на соседей (точно также, как это сделала столыпинская аграрная реформа), прямо на глазах кристаллизует столичный социум, один из самых атомизированных в стране.
* Об этом очень интересно у В.М. Хачатурян в работе "Вторая жизнь" архаики: архаизующие тенденции в цивилизационном процессе" (Москва: ACADEMIA, 2009)
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
