Российские 90-е годы в интеллектуальной сфере были двухуровневыми.
Верхний уровень составляло стремительное освоение мейнстрима. В конце 80-х – начале 90-х годов переводилась в основном гуманитарная классика, не проходившая ранее через советскую идеологическую цензуру. Том Люсьена Февра напечатали только в 1991-м – ранее его публикацию нельзя было обосновать гибелью автора от рук нацистов, как это было с Марком Блоком (впрочем, и блоковских "Королей-чудотворцев" нельзя было опубликовать в советское время даже с такой аргументацией – они вышли в русском переводе только в 1998-м). Макса Вебера впервые после 1920-х годов издали для массового читателя в 1990-м – до этого был только перевод его исследований по методологии науки, выпущенный ИНИОН с грифом ДСП (тысяча нумерованных экземпляров).
Начиная с 1990-х годов массово переводили актуальную гуманитарную литературу – уже в рамках не столько "догоняющего развития", сколько интеграции России в мировую интеллектуальную сферу. Одновременно все в больших количествах стали выходить и оригинальные работы, избавленные от цензуры (куда более сильной, чем в Польше или Венгрии) и обязательного (хотя бы формального) следования официальной идеологии. Процесс возвращения в мейнстрим (в котором отечественная гуманитарная наука была до прихода к власти большевиков) носил быстрый характер за счет как развития научных коммуникаций, так и существования базы – академических исследований по истории западной мысли и современной политике (в политологической сфере такими исследованиями занимались, в частности, в ИМЭМО).
Нижний уровень был куда более сложным и включал в себя протест против мейнстрима. В условиях дискредитации коммунистической идеологии этот протест не мог быть левым – оставалась крайне правая альтернатива. Молодые люди, фрустрированные распадом СССР, читали только что переведенную эмигрантскую антимасонскую литературу (издававшуюся в самой эмиграции мизерными тиражами и мало кого там интересовавшую) и труды правых западных авторов ХХ века (де Голль для них навсегда стал убийцей Бразийяка). Не успевшие побывать в окопах (но грезившие кто об ордене св. Георгия, кто о Blauer Max) русские мальчики зачитывались не Ремарком, как шестидесятники, а Юнгером. Знакомились с генералом Хаусхофером и обществом Туле. Открывали для себя Леонтьева и Победоносцева с их отвержением парламентаризма, партийной конкуренции, свободы слова – не как часть истории политической мысли, а как набор актуальных рецептов. Читали Солоневича, на всю жизнь отвергая "бердяев булгаковичей" и Милюкова с Гучковым.
Сейчас нижний уровень не прочь прорваться наверх. Но он сталкивается не только с научным мейнстримом, но и с обычным конформизмом – все же такой набор идей выглядит слишком эпатирующим.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
